Воскресенье, 14.07.2024, 06:43
Христианское искусство
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Форма входа

Меню сайта

ИСТОРИЯ ИСКУССТВА

ВИДЫ ИСКУССТВА

ХРАМЫ И МОНАСТЫРИ

Новое в библиотеке

Борис Деревенский. Евангельский Иисус в мусульманских источниках

Гладкая М.С. Были ли изначально покрашены рельефы Дмитриевского собора во Владимире

Гладкая М.С. Реставрация фасадной резьбы Дмитриевского собора в 1838–1839 гг.

Комеч А.И. Дмитриевский собор во Владимире как итог развития архитектурной школы

Флоренский П.В., Соловьева М.Н. Белый камень белокаменных соборов.

Гладкая М.С. Тимпанные рельефные композиции собора св. Димитрия во Владимире

Батарин В. Македонский, как символ христианства на барельефах Дмитриевского собора

Новаковская-Бухман С.М. Царь Давид в рельефах Дмитриевского собора во Владимире

Георгий Святогорец. Житие преподобных отцов наших Иоанна и Евфимия (2)

Георгий Святогорец. Житие преподобных отцов наших Иоанна и Евфимия (1)


СПРАВОЧНИКИ
Исторические личности [1]
Святые [2]
Словари [2]
Ветхий Завет с толкованием [50]
Мировые шедевры [21]
Апостолы [3]

Галерея
Фрески и убранство храмов [136]
Мозаика в храмах [75]
Скульптуры в храмах [33]
К статьям [136]
Фотографии к статьям [244]
Иконы [35]
Иконописные школы [248]
Храмы и монастыри [93]
Иконография Христа [117]

Главная » 2012 » Ноябрь » 21 » Агатангелос. Предисловие к Истории Агатангелоса
00:42
Агатангелос. Предисловие к Истории Агатангелоса
1. Бурное и страстное желание мореплавателей — это [спастись от бури и] достигнуть пристани с чувством радости и умиротворения (Пс. 106.30). Вот почему, алчные и корыстолюбивые, они ради этого вступают в битву с бушующими волнами и противными ветрами, рожденными бурей (ср. Пс. 106.29). Дружно взнуздывая веслами древесных коней, скрепленных железными гвоздями, подбадривая друг друга, они с сомнением и страхом в сердце отпускают поводья, бесследным ходом и недвижимыми ногами несутся по голубой долине, летят по морю, преодолевая натиск морских валов, где разъяренные волны громоздятся как горы и низвергаются вниз, как сказано в песне искусного гусляра-песнопевца Давида: «Восходят на горы, нисходят в долины» (Пс. 103.8).

Едва спасшись от волн, они спешат каждый в свой уезд поведать близким и родным свой рассказ о неимоверных трудностях, возникших на пути, о неутихающих содроганиях и волнении бурных вод, о том, как ради прибыльных барышей они подвергали себя опасностям и ради успешной торговли закладывали себя, состязаясь со смертью, надеясь одержать верх, хотя и видели страшную ярость катящихся бурных волн, которые под натиском буйного ветра, переливаясь разными цветами, громоздясь, пенились и валами катились друг за другом, но [мореплаватели, наконец] достигнув суши, окаймленной песчаным берегом, ликовали.

2. А те, кто, находясь на краю клокочущей пучины [ср. Пс. 105.24], объятые ужасом, хотя предчувствуют конец и видят, что движутся над жуткой толщей сотрясающихся страшных вод, все же думая о возможном [спасении], стремятся противостоять волнению огромного моря в надежде на то, что, вернувшись с богатством, каждый с чувством радости покажет своей семье приобретенное и похвалится добытым перед соседями. Ибо они [стремятся] в меру своих сил избежать нищеты и спасти страждущих домочадцев от притеснений ишханов [2], берущих подати под залог. И из принесенных барышей они погашают их долги, освобождая от опасности рабского ярма налогов, налагаемых царями, чувствуя облегчение. [Благодаря этому] они приобретают себе друзей, а среди врагов пользуются славой щедрых и преуспевающих людей, доставляя радость тем, кто их любит.

3. Поэтому они ведут жестокую войну среди вздымающихся водяных гор и ниспадающих морских долин, стремясь найти [путь] к спасению своей жизни, дабы, выбравшись из крутящихся бурным вихрем пучин водоворотов, достигнуть безопасной пристани. Ибо много рискующих своей жизнью не из-за алчности, а из-за лишений, нищеты и крайней бедности; такие, не колеблясь, подвергают себя опасности и, попав в долги, ищут способа заполучить двойную выгоду: ублажить заимодавцев и одновременно заполучить наибольшую прибыль.

4. Ибо [среди них] большинство таких, кто, зная о возможных бедах, готов перенести все тяготы купеческого ремесла. Но есть и много таких, кто свое богатство использует для блага страны, украшая царей приобретенным драгоценным жемчугом и различными благородными каменьями и разноцветными тканями. Они поднимают также нищих, делая их достойными [хоть] какого-то уважения, украшают страну новыми и прекрасными благами. Они удовлетворяют потребности, принося большую пользу, заботятся о нуждах неимущих людей, многих кормят, заполняют также дома лекарей различными полезными лекарствами и благоухающим ладаном и, доставляя необходимые для врачевания полезные коренья, довольствуют нуждающихся. Они украшение городов, они величие областей, они мерила длинных дорог и путники земли, они вкусители чужбины. Они радость для всех, они сила для многих, они мощь мира; они одевают нагих, насыщают голодных, напояют жаждущих, накапливают сокровища для богатых.

5. Несмотря на приневоленность необходимостью, они научились противостоять горю, спасать себя и другим приносить пользу. Эта привычная мудрость и стала для них утешением. Путешественники, обычно разъезжающие и странствующие по торговым делам, творя небольшие дела, в тысячу и десятки тысяч раз умножают [свое достояние]. Поэтому и, погружаясь в поседевшие скопища волн необъятного моря, они одолевают его не силой [своей] воли, а захваченные стремительным ветром, бьются во всепоглощающей и неохватной пучине ради извлечения выгоды. Находясь между жизнью и смертью, они имеют выбор — либо жизнь, либо смерть, и из этих двух им достается что-либо одно.

6. Подобно этому, мы видим грозящую опасность, принуждающую нас больше по необходимости пускаться в плавание по морю мудрости. Ибо нет человека среди людей, который взвалил бы на себя столь тяжкий труд, если бы не последовавший высочайший приказ, заставляющий без промедления взяться за него. И кто бы мог взять на себя смелость исследовать морские глубины? Лишь тот, кто, желая принести пользу людям, пускается в долгий путь для прибыльной торговли. Точно так же и мы, но не дерзко и бездумно, как отроки, сломя голову бросились вперед, а приневоленные силой приказа налоговзымателей-князей пустились в плавание по морю книг истории.

7. Ибо царский приказ приневолил скудную лавку наших знаний и потребовал от нас в виде дани изложить общеизвестные повести о тех событиях, которые имели место у нас в прошлом. И нам пришлось приложить большие усилия и много труда для того, чтобы оставить вослед идущим последовательное изложение повествований, достойных упоминания из века в век. Не по доброй воле мы пожелали согласиться сделать это, а [лишь потому, что] не смогли пойти против царских повелений. И вот, согласно [высочайшему] повелению, поведаем [вам обо всем этом] в пределах наших сил и возможностей. Взяв на себя этот труд, мы приступим к торговле словом и, преисполненные трепета и страха, представим приличествующее изложение истории. Ибо, поставив перед собой цель и подробно исследовав страницы истории, мы выносим на продажу все [3], что узнали из книг [о деяниях] смертных, изложив это в исторической последовательности, по порядку, повременно, соответственно происходившим событиям, согласно (исходившим) повелениям.

8. Что же касается духовного величия и добродетели истинных боголюбцев [св. мучеников за веру], то они щедро и достойно украшают собой корону царей, подобно изумительному светлому жемчугу совершенной формы, не имеющему изъяна или трещины, ибо [подобны] благородным каменьям из страны Индийской, которые своим великолепием украшают царские короны и венцы. Но может ли кто-нибудь случайно найти [все] это? Разве что богатые купцы, затрачивающие много труда, пекущиеся о довольствии и длительных странствиях и прилагающие огромные усилия, дабы найти [сокровища] и украсить ими царей. Но их cияющего света хватает не только для украшения ими царей и лицезрения другими, но и для украшения всех: [они] освещают всех, всех наполняют, всех удовлетворяют, всех лечат. Царям [они] придают великолепие, подобно сияющему венцу, завершающему корону, [они] обогащают также бедных, очищая, подъемлют из праха (Пс. 112.7), делая их равными князьям (ср. I Цар. 2.8), а также наполняют страны благостью, а весь год — сладостью.

9. Они с небесной щедростью удовлетворяют потребности, уготавливают покой для изможденных трудами: они — пища неоcкудевающая, полная всяческих благ, они могут принести исцеление без лекарств, ладана и корней, они человеколюбием Господа своего могут благоустроить города, они молитвой мученичества могут возвеличить мир, могут указать небесные пути вознесения к Господу, они путники дорог царствия Божьего, они подверглись мучениям во имя Господа своего и плоды своего мужества оставили миру. Они жизнь и спасение для тех, кто обнищал из-за грехов, они сокрытое на земле сокровище небесного царя. Они одевают нагих, тех, кто из-за грехов стал нагим, подобно Адаму, облекают [их] в светлые одеяния. Они насыщают голодных, тех, кто голоден грехом незнания. Они напояют жаждущих чашей добродетели. Они больше дают небесного напитка тем, кто имеет в избытке, ибо «кто имеет, тому дано будет и приумножится» (ср. Мт. 13.12; 25.29; Лк. 8.18). [Они] для всех открывают врата милости человеколюбивого Христа. Поэтому и [24] возлюбили Господа своего и любимы Им, и по их ходатайству удовлетворяются все нужды.

10. Такой жемчуг является украшением и славой не только для души, но и для тела, ибо благоустройство мира даровано Богом их заступничеством, ибо милость Божья, снисшедшая на них, дарует раскаяние и искупление. Ибо ради этого они пустились в плавание [по морю] бушующих мирских грехов, подвергая себя опасности, упорно борясь с волнами, плывя над бездной, чтобы дойти до пристани мира небесного кормчего. Они преподнесли венец гордости светлому царю, избегнув бури нечестия, дошли до города, подготовились к непреходящей радости и, нагруженные драгоценным жемчугом, увенчанные каменьями духовного света, отдали свои жизни, приняв мучения, и возвысились непреходящим величием и держат непоколебимо, безбедно, недвижно устройство мира, утвердив его на кораблях веры своей.

11. А кто и какую [подходящую] цену может дать такому товару? Да, да, самую хорошую. Нужно только добровольное желание сердца, обратившегося в слух, с верой напрягшего уши — восприемника заветов. И тотчас, подобно подвешанной на ушах серьге, она превратится в прекрасное украшение. Лишь склони голову, и на нее будет возложен духовный венец, который украсит тебя более, чем драгоценные каменья. Только откликнись на царский призыв, и тотчас сладкое благоухание пищи обволокнет твое обоняние, только возжаждуй любви, и тотчас источник жизни, избавив от засухи, утолит испытываемую тобой жажду, только смой с себя порок, и тотчас облачишься в неувядаемое и светлое одеяние, более прекрасное, чем [наряд] благоуханного цветка лилии.

12. Итак, взяв на себя труд проникнуть в глубины исторических сочинений, обратимся к тем, кто готов мудро обратить слух к нашему полезному повествованию. И вот до меня, Агатангелоса [4], из великого города Рима, обученного отечественной науке, изучившего римскую и греческую литературы и не очень несведущего в искусстве письма, дошло повеление. С этим я прибыл ко двору Аршакидов [5], в годы отважного и доблестного, мужественного и воинственного Трдата, который, будучи храбрее [25] всех своих предков, превзошел их в доблести и как борец совершил богатырские подвиги на поле брани.

Он повелел нам повествовать правдиво и не слагать приятных легенд о его храбрости, [превознося] его более, чем следует, а [поведать] о событиях, происшедших в разное время, об обстоятельствах, о больших войнах, потоках крови [людей], павших от меча в битвах, о завоевании стран, опустошении областей, разрушении городов, захвате сел, гибели множества людей из-за проявленной храбрости при отмщении [за предков].

13. И вот до меня дошло повеление великого царя Трдата [6] — приступить к последовательному изложению истории, рассказав сначала об отчих [7] героических делах храброго Хосрова [8], его подвигах на поле брани, о переменах, происшедших в державе, об ударах, направленных во [все] стороны, о смятении народов, о смерти храброго Хосрова, а также о том, откуда, почему и как [это произошло] и какие события имели место и о равноотчей храбрости Трдата, и о том, какие дела произошли в годы и дни его правления, и о возлюбленных мученицах Божьих, о том, как и зачем они пришли; они взошли как светочи, дабы изгнать мрак тьмы из страны нашей Айастан [9], они заложили себя за истину Божью, и Бог, смилостившись, посетил страну Армянскую и явил чудеса через некоего мужа, который с небывалым терпением, в ковах страдания подвергся многоразличным испытаниям и в городе Арташате [10] в поединке с двойным насилием [11] одержал победу и стяжал имя мученика. Он оказался на грани смерти, но по воле Божьей был вызволен и стал пастырем страны Армянской. Он переступил врата смерти [ср. Пс. 106.18], но по воле Божьей возвратился, став глашатаем учения Христа после чудодейственной человеколюбивой кары Божьей. А благочестивый Трдат, благодаря неожиданно обретенной жизни [12], стал странноприимцем, желанным для всех, милостью Божьей сделавшись сыном, возродившим страну отцов [13], и приблизился к вечной жизни.

14. И ныне, в этой написанной нами книге, мы по порядку изложили все это, осведомившись не по каким-то прежним слухам, но [благодаря тому, что] сами воочию узрели их и были свидетелями их духовных деяний и светлого, исполненного дара учения, [проповеданного] согласно евангельским повелениям, и [поведали о том], как светлое учение милостью Божьей стало цениться превыше всего. И царь подчинил всех установленному Богом игу, тем более, что причиной был не он, а воля всемогущего Христа, а также [рассказали] о том, как, завладев капищами, [они] разрушили их, сравняв с землей, и утвердили основы церкви, как сделав пастырем страны [Григора], насладились его поучением, и как Трдат вновь отправился в Греческую страну в годы, когда в Греческой и Римской странах царем был боголюбивый Константин [14], и как они дали обет оставаться непоколебимыми в богопочитании, и он вернулся со множеством даров и с великими почестями, и как множество местностей Трдат подарил [для поклонения] Богу.

Обо всем этом мы расскажем одно за другим, по порядку. Также [ознакомим] с Учением святого, который сподобился возведения на великий епископский престол, удостоился имени патриарха и стал великим ратоборцем добродетели, [упомянем] о том, откуда он и из каких [краев], кто он или из какого рода, что сподобился по богоданной милости свершения всего этого.

15. Итак, сяду на коня разума и, выйдя на ристалище мудрости, направлюсь к цели замысла, напрягу силу десницы, придам крепость пальцам писцовым, языком взволную мысль, дабы уста мои могли произносить мудрые слова. Обрету устойчивость, дабы, плавно вращая колесо моих повествований, я мог бы уверенно плыть по волнам моря хронологии. Свое повествование я дам грядущим поколениям этого народа, которые восхвалят Господа и которые придут после этого времени. И когда они обратятся к своим отечественным книгам, те возвестят им, и когда спросят о том, что было установлено, будет сказано им (ср. II Закон. 32.7).

16. Прочитав [15] [наше повествование] о проповеди слова жизни дарованного Богом Евангелия нашему народу Торгомову [16], нашей стране Армении, они узнают о том, как и каким образом они приняли [веру Христову] и через какого мужа, или о том, кто он и откуда, вобравший в себя сей новоданный апостольский дар и явившийся с божественной милостью, [узнают] о его светоносном учении — проповеди, равноангельском добродетельном житии и образе жизни, о благородном терпении исполненного дара великого [мужественного] мученика, ставшего исповедником Христа и свидетелем истины; и как после этого его молитвами были дарованы Богом благоденствие и исцеление; и о том, как его боголюбием и данной ему Христом силой были повержены и разбиты пустые идолы суеты, и богопочитание распространилось по всей нашей земле Армянской. И как в стране нашей Армении были воздвигнуты церкви и уничтожено суетное идолопоклонство, глупое почитание кумиров из камня и дерева, всуе принятых нашими предками, заблудши поклонявшихся бесчувственным и мертвым идолам, опьяненных этим до умопомрачения, устрашенных обилием грехов, погрязших в идолопоклонстве и шедших по жиже разлившихся, как море, грехов зла. [Св. Григор] по воле Христа произнес проповедь, наставляющую истине всех людей нашей страны Армении, [призывая их] не связывать себя с пятою греха в этом мире, который подобен морю, а идти туда, где он уготовил приют вечной жизни для них, стремящихся достичь огражденной от ветров безопасной пристани, сооруженной Богом-Отцом.

17. А я, пересекая, скользя, бороздя глубоководные, безбрежные, вечно волнующиеся, бездонные, наводящие ужас, беспокойные, гонимые вихрем нагромождения бушующих волн, стремился [в этом море] к островам городов и дальним странам, в которых нашел, нагрузился тяжелыми, благородными и ценными товарами для украшения и пользы, и достиг тихой пристани вашего блага. Поспешим же открыть торговлю наших купеческих лавок, начнем продавать внимающим плоды наших трудов, получая [от них] внимание и отдавая [им] сию историю. Особенно же следуя твоему повелению, о благороднейший из мужей Трдат, царь Великой Армении, поставим прибыль от нашей продажи на службу благоденствия страны и к твоим сокровищам прибавим то, что мы приобрели в нашем путешествии по морю [книг].



[1] Предисловие к Истории Агатангелоса неоднородно и носит на себе следы различных наслоений. Об этом свидетельствуют имеющиеся в нем многочисленные противоречия, в частности, такие, как данные об авторе и времени возникновения сочинения, где Агатангелос представлен то чужеземцем из города Рима, секретарем Трдата, по повелению которого он взялся за написание Истории Армении, т. е. представлен современником и очевидцем событий, то он говорит о себе как об армянине, который собирается писать «о Торгомовом нашем народе, об Армении, нашей стране». Неоднородность предисловия является результатом использования различных источников (см.: Саргисян Б. с. 10-14).
В том виде, в каком до нас дошел Агатангелос, данное предисловие, как и само сочинение, известно с 5-го века. Язык предисловия относится к классическому древнеармянскому языку (Саргисян Б., с. 284, Акинян. Клас. арм., с. 45, Ачарян Р., Ист. арм. яз., с. 82-83 и др.). Древность этого предисловия не вызывает сомнений, ибо о нем знают и на него ссылаются многие древние авторы — Лазар Парбеци, Мовсес Хоренаци, Зеноб Глак и др.
Заметим, что армянское предисловие сильно отличается от греческого. Из греческих рукописей только рукопись Лаврентьевского хранилища Флоренции имеет данное предисловие, все остальные начинаются с собственно Истории Агатангелоса. Лишь начальные строки греческого предисловия (примерно полстранички) сжато передают пространное риторическое повествование армянского предисловия о мореплавателях. Однако продолжение совершенно иное. В нем нет сведений ни об Агатангелосе, ни о Трдате. Вместо этого подробно повествуется о возвышении династии парфянских Аршакидов, о четырех ее ветвях (иранской, армянской, индийской, мазкутской), затем о падении парфянских Аршакидов и приходе к власти Сасанидов. Причем вместо единственного предложения армянского предисловия о низложении Аршакидов Арташиром в греческом предисловии представлен пространный красочный эпический рассказ об этом (см. греческое предисловие в переводе на армянский язык: Зарбаналян, с. 184-191). Источником этого рассказа, как считают, является памятник персидской литературы «Арташир Бабакан Карнамак» (см.: Мелик-Оганджанян, с. 25-29). Однако Б. Саргисян указывает на то, что этот источник Фирдуси древней и «мог находиться как в греческом, так и в древнеармянском утерянном тексте Агатангелоса, который был переведен на греческий язык» (Саргисян Б., с. 20 и след.).
Утверждение некоторых ученых о том, что армянские историографы не видели такого предисловия, опровергают Г. Зарбаналян, Б. Саргисян, Н. Марр и др. Они приводят свидетельства Мовсеса Хоренаци, который, говоря о Хосрове, пишет: «Рассказав вкратце о нем и его сородичах, Агатангелос, искусный секретарь Трдата, повествует в немногих словах о смерти персидского царя Артабана, об упразднении Арташиром, сыном Сасана, персидского владычества» (Мовсес Хоренаци, кн.II, § 67). Заметим, что о низложении Артабана пишет и Лазар Парбеци: «Первая книга об истории Армении, за которую взялся и безошибочно изложил блаженный Агатангелос, начинается с низложения Артабана Аршакида» (Лазар Парбеци, с. 1).
Позднее ученые, выявив в греческом предисловии арменизмы, также пришли к заключению, что между греческим предисловием и Карнамаком находилось посредствующее звено, а именно утерянный армянский текст, (см.: К. Мелик-Оганджанян, с. 25-29). Ж. Гаритт, скрупулезно сверив группу рукописей «Жития» с греческим предисловием Истории Агатангелоса Лаврентьевской рукописи, нашел между ним и «Житием» очевидное сходство. (Об армянском и греческом предисловиях см. подробнее: Арм. Агат., примеч. к с. 7).

[2] Ишхан — князь, владетель, представитель высшего сословия.

[3] Мы выносим все на продажу — автор имеет в виду написание Истории — последовательное изложение событий.

[4] Агатангелос — от греч. Αγαθαγγελος — добрый вестник. Состоит из двух греческих слов: αγαθός — добрый, благой и άγγελος -вестник, ангел. Так это имя переводят и средневековые армянские авторы — Киракос Гандзакеци и др. — добрый ангел или вестник. Агатангелос значит благой вестник, благовеститель.

[5] Аршакиды — речь идет об армянской царской династии Аршакидов (66-428), происходивших от парфянских Аршакидов (см. примеч. 8 к §18).

[6] Трдат III Великий — армянский царь (287-330). С его именем связан один из знаменательных переломных этапов истории Армении — принятие христианства как государственной религии, согласно традиционной точке зрения, имевшего место в 301 г. Таким образом, Армения стала первой страной в мире, провозгласившей христианство государственной религией. Трдат III подавил мятежных нахараров, укрепил царство Великой Армении. Длительный период мира, примерно 40 лет, начавшийся с его воцарением, позволил ему развернуть кипучую строительную деятельность (см.: Манандян, Феодализм, с. 122, .). Для Агатангелоса источником истории Трдата III служил, в основном, древнеармянский эпос. Влиянием последнего следует объяснить смешение и слияние в одном лице трех Трдатов — I-го, II-го и III-го, историю превращения в вепря и пр. Сведения Агатангелоса о том, что Трдат III на протяжении своего царствования вел длительные войны с персами, скорее относятся к Трдату II, а не к Трдату III, с воцарением которого, как было сказано выше, установился длительный мир (см.: Абегян, Ист. древнеарм. лит, с. 104).

[7] Об отчих — в тексте «հայրենեացն». Норайр Бузандаци полагает, что здесь слово «հայրենեացն» следует исправить на «զհայրական» или «հայրական մատեանսն». Сам отрывок надо читать так: «Որք հարցեալ զհայրական (կամ հայրական) մատեանսն՝ պատմեսցի նոցա, և զծրա գիր կարծեալս ասասցի նոցա ընթերցեալք զԹորգոմայ ազգին գՀայաս տան աշխարհին զաստուածապարգեւ աւետեաց Աւետարանին) Норайр Бузандаци, с. 482. Об этом см. также: Мушегян, № 5).

[8] Хосров — А. Манандян указывает на то, что Агатангелос, Себеос, Мовсес Хоренаци упоминают лишь двух армянских царей III века -Хосрова Великого и Трдата Великого. На самом деле в III веке царствовали пять царей — Хосров I, Трдат II, Артавазд, Хосров II и Трдат III. Хронологическая запутанность, особенно в Истории Агатангелоса, разрешается с помощью греко-римских источников. Ко времени Хосрова, отца Трдата III, относятся все те события, которые на самом деле происходили при Трдате II, который царствовал в Армении с 216 по 252 гг. (см.: Манандян, Феодализм, с. 80).

[9] Айастан - так называют Армению сами армяне. Айастан — страна армян.

[10] Арташат — одна из столиц древней Армении, основана царем Арташесом I (189-160), на левом берегу реки Аракс, на юге современного районного центра Армении города Арташата. Именовался «армянским востаном», т. е. царским доменом. Во II - IV вв. Арташат несколько раз подвергался нападениям римлян и персов, но до середины V века оставался крупнейшим городом Армении и с некоторыми перерывами — ее столицей.

[11] Двойное насилие — в оригинале երկպատական բռնութիւն. Это выражение разными исследователями толкуется по-разному. Например, Р. Томсон полагает, что под первым насилием подразумевается первое заключение Просветителя в Арташате, под вторым — разрушение им языческих храмов в том же городе (cм.: Thomson, примеч. 3 к § 13). А. Мушегян утверждает, что под первым насилием автор подразумевает мучения, которым Трдат III предал Григора в Ерезе, в области Екелеац, а под вторым, когда он бросил его в глубокое подземелье дворца крепости Арташат (см.: Мушегян, № 4). Это же слово встречается у Корюна. Рассказывая о судьбе Иованна, второго ученика Маштоца, Корюн пишет, что после смерти Маштоца тот перенес «всевозможные и разнообразные испытания и страдания в оковах, в одиночку против «двойного насилия» и «терпением своим одержал победу за [веру] Христа» (Корюн, § 27). Кажется справедливым замечание М. Абегяна к словам «двойное насилие» — т. е. двойное, двух видов насилие, «души и тела» (Абегян, Корюн, примеч. **** к § 27).

[12] Неожиданно обретенной жизни — в оригинале «յանկարծահաս» (յանկարծակամ կենացն). Данное выражение многие исследователи (А. Гарагашян, Н. Адонц и др.) считают темным и непонятным. А. Мушегян толкует его с помощью текста учения Григора, откуда оно взято (§ 490), где под յանկարծակամ (следует исправить на անկարծահաս) դարձ կենացն автор подразумевает воскресение Христа, «его неожиданное возвращение к жизни». Приняв веру Христову, язычник Трдат, как он сам говорит (§ 797), «воскрес из мертвых», «сбросил с себя кабанью шкуру» (§ 773) и тело его стало нежным, как у новорожденного» (см. там же).

[13] Возродившим страну отцов — в оригинале աշխարհածնունդ. НСАЯ, опираясь на соответствующий отрывок у Агатангелоса и Корюна, աշխարհածնունդ (или աշխարհածին) толкует как родившийся в данной стране, родной стране, местный.
Ст. Малхасянц дает подобное же объяснение. Этому толкованию в своем переводе Агатангелоса на современный армянский язык следует и А. Тер-Гевондян: «А благочестивый Трдат. . . стал сыном своего родного отечества». (Арм. Агат., § 13).
Впервые М. Абегян в своем переводе Корюна на современный армянский язык աշխարհածնունդ переводит как «родивший, возродивший мир» (Абегян, Корюн, § 27, примеч. ******).

[14] Константин — речь идет о римском императоре Константине Великом (306-337). В 313 г. издал Миланский эдикт о веротерпимости, а в 330 христианская религия и в Римской империи была провозглашена государственной.

[15] Пусть они прочитают — исследователи считают, что эти слова свидетельствуют о том, что автор, или вернее, редактор, располагал каким-то сочинением, в котором речь шла о «проповеди жизни» и о том, «через какого мужа» армяне «приняли (веру Христову)».

[16] Торгомов народ — Торгом, согласно преданию, родоначальник армян, внук Ноя и отец Айка. В древнеармянских письменных сочинениях Армения именуется Торгомовым домом, а армянский народ — народом Айка, Айказян.

Просмотров: 795 | Добавил: Tatyana_Art | Теги: Агатангелос, история, армения, Предисловие | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Ветхий Завет

C толкованием


Виды креста
Крест монограммный "доконстантиновский".
Крест Т-образный "антониевский".
Крест "якореобразный".
Крест "Египетский иероглиф Анх".
Крест "буквенный".

Икона дня


МОЛИТВА

Господи, прости нас грешных.
Прости нас в глухом беспамятстве растоптавших
И предавших забвению святыни предков наших.
Прости нас – озлобленных, жестоких и не помнящих родства.
И да оживут церкви и храмы Твои,
И да восстановится связь времен,
И наполнятся светом и любовью души людей...

Святитель Петр, митрополит Московский,
всея Руси, чудотворец. (XIV век)


Поиск

НЗ в искусстве
Благовещение
Рождество Христово
Рождество Христово (2)
Рождество Христово (3)

ИКОНОПИСЬ

ИКОНОПИСНЫЕ СТИЛИ

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

 
Copyright MyCorp © 2024
Создать бесплатный сайт с uCoz