Пятница, 12.08.2022, 20:57
Христианское искусство
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Форма входа

Меню сайта

ИСТОРИЯ ИСКУССТВА

ВИДЫ ИСКУССТВА

ХРАМЫ И МОНАСТЫРИ

Новое в библиотеке

Борис Деревенский. Евангельский Иисус в мусульманских источниках

Гладкая М.С. Были ли изначально покрашены рельефы Дмитриевского собора во Владимире

Гладкая М.С. Реставрация фасадной резьбы Дмитриевского собора в 1838–1839 гг.

Комеч А.И. Дмитриевский собор во Владимире как итог развития архитектурной школы

Флоренский П.В., Соловьева М.Н. Белый камень белокаменных соборов.

Гладкая М.С. Тимпанные рельефные композиции собора св. Димитрия во Владимире

Батарин В. Македонский, как символ христианства на барельефах Дмитриевского собора

Новаковская-Бухман С.М. Царь Давид в рельефах Дмитриевского собора во Владимире

Георгий Святогорец. Житие преподобных отцов наших Иоанна и Евфимия (2)

Георгий Святогорец. Житие преподобных отцов наших Иоанна и Евфимия (1)


СПРАВОЧНИКИ
Исторические личности [1]
Святые [2]
Словари [2]
Ветхий Завет с толкованием [50]
Мировые шедевры [21]
Апостолы [3]

Галерея
Фрески и убранство храмов [136]
Мозаика в храмах [75]
Скульптуры в храмах [33]
К статьям [136]
Фотографии к статьям [244]
Иконы [35]
Иконописные школы [248]
Храмы и монастыри [93]
Иконография Христа [117]

Главная » Справочники » Мировые шедевры » Колоннада Святых Ватикана

019 - Святой Франциск Ассизский
30.05.2012, 03:56

Map of the Colonnade Saints

Место нахождения статуи
в Колоннаде Святых

19. Святой Франиск

Один из 140 Святых, представленных в Колоннаде Ватикана

День памяти - 4 октября

Свято́й Франци́ск Асси́зский (лат. Franciscus Assisiensis, итал. Francesco d'Assisi, Джованни ди Пьетро Бернардоне, итал. Giovanni di Pietro Bernardone; 5 июля (?) 1182—3 октября 1226) — католический святой, учредитель названного его именем нищенствующего ордена.

Знаменует собой перелом в истории аскетического идеала, а потому и новую эпоху в истории западного монашества.

У отважного и зажиточного купца Пьетро Бернардоне, очень долго не было детей. Его жена, которую называли Пика (Сорока), хотя настоящее ее имя было Джованна, совершила паломничество к гробницам апостолов в Риме; в смиренной молитве, простершись на полу часовни Св. Михаила на горе Гаргано, умоляла Господа даровать ей желанное материнство. Все было напрасно. Небо, казалось, было глухо к ее плачу.

Однажды мессер Пьетро занимался приготовлениями к отъезду, собираясь по торговым делам в Святую Землю и рассчитывая на немалые барыши. Жена уговорила взять ее с собой, чтобы посетить те места, где совершилось Искупление человечества!

Кто может пересказать мысли, роившиеся в уме женщины из Ассизи, когда она взирала на смиренное ложе, где Пресвятая Дева родила Иисуса? Преклонив колена на голый камень, она открыла Божией Матери свое тайное горе. Не столько голосом, сколько сердцем поведала о великом желании иметь дитя и, может быть, в этот миг ощутила, что молитва ее услышана.

***

Возвратившись из долгого паломничества в Ассизи, мадонна Пика удостоверилась в дарованной милости: под сердцем у нее билась новая жизнь.

Была зима 1181 - 1182 года. Дома, в тишине, не нарушаемой громким голосом мужа, торгующегося с покупателями - ибо он снова был в отъезде, - женщина готовилась к великому дню. Вспомнила вифлеемскую пещеру, скромную обстановку, в которой родился Спаситель, и, просвещенная высшим светом, решила последовать примеру Пресвятой Девы.

Она приказала служанкам постлать ей ложе в нижней части дома, где муж обыкновенно ставил лошадей, и попросила, чтобы туда привели вола и ослика. Когда все было готово, она с трепетом сошла вниз и, улегшись на сено, без особых мучений разрешилась от бремени.

В городе происшествие вызвало немалый шум. Кумушки и соседки, собираясь, судачили о мадонне Пике. Не постигая смысла случившегося, они все объясняли прихотью беременной женщины. С того времени прозвище Пика совсем заменило крестное имя Джованна: сорокам приписывается прихотливость желаний.

***

Принеся младенца в церковь Св. Руфина, она присутствовала при его втором рождении в крестильных водах и дала мальчику имя Джованни. Разве в его появлении на свет не было сходства с появлением на свет Иоанна Крестителя? Св. Елизавета, как и мадонна Пика, горевала о своей бездетности, и ее молитвы и добрые дела были вознаграждены рождением младенца.

Однажды странный паломник постучал в дверь дома мадонны Пики. Почтенного вида, с мягким взором. Он попросил разрешения взглянуть на малыша и прижать его к груди. Жалея бедняка, Пика сначала досыта его накормила, а потом отвела к сыну.

Паломник, взяв младенца на руки и подняв вверх - при этом торжественностью он напоминал святого старца Симеона, - благословил его такими словами: "В один день в этом переулке на свет появились два мальчика. Один, - и он указал на того, которого держал на руках, - станет одним из величайших святых, другой - одним из наихудших негодяев".

Сказав это, он удалился, и никто его больше не видел.

Отец, по возвращении, первым делом сменил ребенку имя. Пьетро не хотел, чтобы мальчик стал отшельником, сумрачным исхудалым аскетом, как Иорданский Креститель. Он хотел видеть его прекрасно воспитанным молодым человеком, знающим толк в музыке и поэзии, в одежде из красивых тканей, которые привозил на продажу; важным военачальником, владеющим мечом и ведущим отряды воинов в сражение. Поэтому он нарек сына Франциском - пусть, мол, самим именем уподобится тем благородным французам, которые с рыцарской доблестью соединяют обаяние стихотворца и изящество.

Детство и юность Франциска отмечены отцовским влиянием. В школе Святого Георгия, в своем приходе, он изучал латинский и народный язык, от отца научился проникать в смысл провансальского языка и наслаждаться провансальскими стихами, записанными на чудесном, украшенном миниатюрами пергаменте.

Душа его, от природы открытая прекрасному, понемногу впитывала "веселую науку". Усвоенное он, в свою очередь, передавал молодежи города на общих празднествах.

Франциска провозгласили королем пиров и праздников, предводителем юношества Ассизи; не было такого блестящего собрания, где бы Франциск не оказвался на виду. Его мандолина издавала нежные звуки, голос трогал сердца, одежды блистали. Все улочки и переулки Ассизи слышали его шаги, окна открывались, из-за ярких гвоздик выглядывали любопытные девушки.

Наблюдая издалека, спрятавшись в тень, радостно потирал руки Пьетро Бернардоне.

***

Рядом с отцом была и мать, очень много значившая для сына, она заботливо внушала сыну твердые принципы религии и нравственности, которые должны были служить ему опорой на протяжении всей жизни. Это воспитание дало плоды: Франциск никогда не опускался до низких поступков, никогда не шел на поводу у низменных побуждений. Все низменное и грубое вызывало у него неприязнь и отвращение.

Она всегда говорила:

- Я верю, что он, несмотря ни на что, станет сыном Божиим.

***

В год 1202 Франциску было уже полных двадцать лет.

Небо над Ассизи затянулось тучами, сердца граждан озлобились. После смерти императора Генриха VI народ всюду подымался на борьбу за свободу городов, которую, пользуясь феодальными законами, нагло попирали бароны и вассалы.

Ветер сражений увлек и молодежь Ассизи: изгнав дерзких властителей из города, они не остановились и, взобравшись на гору Субазио, там на склонах громили и разносили замки властителей. Наконец-то они отомстили за гнет, притеснения и обиды.

Феодалы так легко не сдались. Они бежали в город Перуджу, стоявший на соседнем холме и издавна враждовавший с Ассизи, и там просили защиты своих прав. Вспыхнула война.

Два войска сошлись на берегу Тибра, на склоне Коллестрада, в ноябре 1202 года. Пролилось много крови. В жестокой битве жители Ассизи потерпели поражение - разбитое и униженное возвращалось их ополчение в стены родного города.

Не все ополченцы вернулись к домашнему очагу. Одни полегли на поле боя, других - таких было немало - захватили в плен. Захваченных бросили в темницы надменной Перуджи, среди них был и юный Франциск.

С ассизскими пленниками обращались сурово, их намеренно унижали. С наступлением холодов общее уныние еще усугубилось. Франциск, который от природы не был крепкого сложения, физически страдал больше других. Но при виде чужой беды душа его изнемогала от сострадания, и это завоевывало ему любовь всех товарищей по несчастью. Даже тот из них, кто совсем закоснел в грубости и кого все избегали, поддался обаянию Франциска, снова стал улыбаться и благословил жизнь.

Чем слабее становилась плоть, тем более возвышался дух святого. Какие таинственные голоса слышал он в глубине сознания? Однажды, обратившись к товарищам, он сказал:

- Я радуюсь и ликую в Господе, ибо знаю: придет время, и весь мир будет почитать меня.

Окружающие подумали, что юный пленник повредился умом.

***

Возвратившись в семью, Франциск тяжело заболел. Мадонна Пика часами сидела у его изголовья, в лихорадочной тревоге следила за ходом болезни.

Наконец заботы матери и молодость взяли верх над болезнью, здоровье Франциска стало поправляться, и вскоре он совсем окреп.

Оправляясь от болезни, он любил доходить до края города - там он садился на землю и смотрел кругом себя. Впрочем, к природе он охладел, все вокруг казалось ему чужим.

Позже Франциск возобновил веселые похождения с прежними приятелями, но всюду его настигало чувство пустоты и отвращения. Какая странная перемена происходила в его душе? Угадать нелегко.

В лучшие для него годы - до того, как вспыхнула принесшая столько бедствий война - он читал о подвигах паладинов Карла Великого, об удивительных приключениях рыцарей Круглого Стола. Тогда он бредил этими рассказами, приводившими его в восторг.

Об этих, уже полузабытых, героях он вспомнил снова, когда в Апулии объявился французский военачальник Гвалтьеро де Бриенне, который своими подвигами в защиту Церкви и Империи вызывал народное восхищение.

Юного Франциска тоже захватил общий порыв. Он решил идти сражаться во главе небольшого отряда жителей Ассизи, ему хотелось покрыть себя воинской славой.

Шел 1205 год, когда отряд с крестами на груди и алебардами, гарцуя на породистых жеребцах в красивых попонах, выехал из восточных ворот Ассизи. Их провожал ликующий народ, желавший им победы, и плачущие близкие.

Первый привал был назначен близ Сполето. И там произошло событие, прервавшее военную карьеру Франциска в самом начале.

Однажды звездной ночью, когда товарищи Франциска спали и видели во сне славные подвиги, он отчетливо услышал голос, говоривший:

- Франциск, за кем лучше следовать: за хозяином или слугой?
- За хозяином.
- Зачем же ты тратишь силы, следуя за слугой, а не за хозяином?
- Чего ты желаешь от меня, Господи?
- Возвращайся в Ассизи. Твой путь - иной.

***

Утром, разбитый и подавленный, он попрощался с товарищами и молча пустился в обратный путь.

- Дорогу незадачливому рыцарю!

Оскорбления и насмешки провожали его до самого дома, где его уже ждал потрясенный отец.

Печально тянулись дни. Однако время врачует все раны, затянулась и рана Франциска. Снова присоединился он к шумной ватаге ровесников, в увеселениях пытаясь скрыть от себя собственную душевную пустоту.

Как-то прекрасным весенним вечером он пировал с друзьями: все предавались обильным возлияниям, шум нарастал, дышать становилось нечем. И вдруг кто-то заметил, что Франциска нет.

Франциска нашли: прислонившись к косяку двери, он отрешенно смотрел куда-то вдаль.

- Меня пленила красивейшая на свете Дама, самая благородная, какую можно вообразить.

Он не лгал. Ему уже явился лик необыкновенной Госпожи, которой предстояло стать верной спутницей всей его жизни: лик госпожи Бедности.

С того дня Франциск мечтал встретиться с госпожой Бедностью и наполнить ее евангельским смыслом.

В окрестностях Ассизи, где-то на крутых склонах горы Инферно, обрывающихся к Тешо, он нашел неприметную пещеру; там он погружался в размышления и молитву.

С ним был друг, всюду за ним следовавший и посвященный в его тайну. Друг ждал у входа в пещеру, а Франциск внутри общался с Богом. Наружу доносились лишь стоны и восклицания.

Укрепив дух, Франциск пустился, наконец, на поиски госпожи Бедности. Впервые он встретился с ней в Риме, куда отправился пока еще с мирским товаром как богатый и вызывающий общее восхищение молодой человек.

Там он простерся у гробницы первоверховного Апостола, после чего вынул все деньги и королевским жестом швырнул их как подаяние. Потом подошел к нищим, теснившимся у входа, и с одним из них поменялся одеждой.

Сын Пьетро Бернардоне, цвет молодежи Ассизи, вдруг стал грязным оборванцем! Только что его тело облекал гладкий бархат, а теперь - грубая колючая шерсть. Из любви к своей Даме он совсем отбросил стыд: протянул руку и принял протянутую милостыню.

Каждая жилка в нем дрожала, но дух ликовал: Христос из любви к людям оставил небесную славу и облекся нашей немощной плотью - неужто Его раб не уподобится Ему, облекшись нищетой своих братьев?

***

Вторая встреча произошла в Ассизи. Однажды, когда он ехал верхом по равнине, он ясно услышал звук приближающегося колокольчика, затем увидел обезображенного болезнью прокаженного. Его изъязвленное тело издавало невыносимое зловоние.

Франциску захотелось скорее прочь оттуда, промчаться по залитому солнцем полю, броситься в душистые травы, но его остановила мысль: ведь Христос божественной рукой коснулся этой бедной смердящей плоти, ибо в ней заключена бессмертная душа, возрожденная благодатью и удостоенная любви Бога, Который на небесах.

В один миг он соскочил с коня, подошел к прокаженному и подал ему милостыню c поцелуем любви. Когда он снова вскочил на коня и, отъехав, обернулся в последний раз, прокаженного не было. Кругом простиралось ровное поле.

Сам Христос под видом прокаженного принял поцелуй от Своего раба и исчез.

***

    "Господь так дал мне, брату Франциску, начать творить покаяние: когда я был погрязшим в грехах, мне казалось нестерпимо горьким видеть прокаженных. И Сам Господь привел меня к ним, и я сотворил милосердие им. И когда я возвращался от них, то, что казалось мне горьким, обратилось для меня в сладость души и тела".

Так написал св. Франциск в «Завещании». Последние слова дают нам ясное понятие о преображении, которое он пережил под воздействием описанной встречи.

Сладость, которую Франциск испытал, поцеловав прокаженного, неожиданно для него заполнила пустоту, образовавшуюся еще тогда, когда в свои юные годы он лишился всех мечтаний и обольщений века сего.

Чтобы сполна насладиться новым ощущением, он удалялся в неприметные и заброшенные церкви, куда не достигал шум деловой сутолоки, и в тишине предавался горячей молитве.

В особенности он полюбил церковку Cв. Дамиана, за городской чертой, на восточном склоне холма, среди разросшихся олив и кипарисов.

Поначалу он ненадолго заходил в нее на пути в Фолиньо или обратно.

Теперь он нарочно спускался туда из города и проводил там время в молитве.

Однажды утром, погрузившись в молитву, он взирал на византийское pаспятие в алтаре и вдруг увидел, что черты Господа оживают, губы шевелятся, и голос возглашает:

- Ступай, Франциск, почини дом Мой, ты видишь - он почти разрушен.

Когда глаза и уста Христа вновь обрели обычную неподвижность, а изумление в душе Франциска ослабло, он огляделся: церковка и вправду совсем обветшала и крыша прохудилась. Ни о чем другом он пока не думал, ибо не мог еще вообразить, какое трудное дело возложит на него Провидение.

Немедленно поднявшись с колен, он вернулся в город и вошел в дом. Как много раз до того, нагрузившись тканями на продажу, он отправился верхом в Фолиньо. Там все распродал, но, сочтя, что выручил недостаточно, без раздумий продал и коня.

Тут же пустился обратно и, явившись в церковь Св. Дамиана, выложил всю выручку перед священником, прося, чтобы тот на эти деньги отремонтировал церковь. Священник хорошо знал нрав Пьетро Бернардоне, поэтому отказался принять щедрый дар. Он боялся неприятностей с богатым купцом, предпочитая покой и бедность.

Франциск огорчился и, поколебавшись, схватил деньги и бросил их за окошко. После чего взмолился, чтобы священник допустил его остаться при нем и позволил сколько угодно молиться в этой церкви.

Добрый священник ничего не имел против, поэтому позволил странному юноше оставаться при нем и молча молиться перед алтарем.

Однако за сыном явился сам Пьетро Бернардоне. Его тревожило, что Франциска все нет и нет, а он уже был наслышан о его чудачествах, поэтому явился с палкой, намереваясь силой заставить блудного сына вернуться под отчий кров.

Франциск, в страхе перед отцовским гневом, укрылся в тайном убежище. На свое счастье, священник нашел деньги, брошенные Франциском: они все еще лежали за окошком. Получив их назад, купец несколько утихомирился и вернулся назад в город.

***

Франциск месяц укрывался в тайном убежище. Он хотел окончательно порвать с миром: в ушах его настойчиво звучал голос Господа: "Кто любит отца и мать более, нежели Меня, не достоин Меня".

Даже уговоры мадонны Пики, которая ежедневно посылала ему через доверенного слугу немного пищи, не отвратили его от этого намерения.

Однажды, не убоясь унижения, он вошел в город и двинулся по самым людным улицам. Одежда его была разорвана, волосы взлохмачены, борода отросла - смотреть страшно.

Горожане, едва завидев, окружили его и, кто шутки ради, кто осуждая его чудачества, кто назло его отцу, стали бросаться камнями и глумиться над ним. Мальчишки, радуясь неожиданной забаве, бросали в него грязью и сквернословили.

От него отстали, только когда на место происшествия явился мессер Пьетро. В бессильном гневе он схватил сына, на спине дотащил до дома и запер в чулане под лестницей, чтобы в домашней темнице тот излечился от своих безумств, одумался и решил, наконец, жить по-человечески.

Как бы плохо ни обстояли дела с сыном, мессер Пьетро не забывал о барышах. Поэтому он, как обычно, отправился по торговым надобностям, а за узником поручил присматривать жене.

Но разве мать, а тем более мадонна Пика, может взять на себя неблагодарную обязанность тюремщика при собственном сыне? Не успел отец отъехать от дому, как она спустилась вниз и сняла с сына оковы.

Ласково упрашивая Франциска подчиниться отцу, когда же увидела, что сын не поддается на уговоры, настаивать не стала: пусть поступает по-своему.

Муж, однако, был другого мнения. Вернувшись домой и увидев, что птичка вылетела из клетки, он обрушился на жену и в неистовстве кинулся в церковь Св. Дамиана, где, как ему сообщили, укрывался сын.

На этот раз Франциск чувствовал за собой право служить Господу, поэтому не стал скрываться и вышел, прямо глядя отцу в лицо:

- Отец, я не боюсь твоего гнева. Вяжи меня, избивай, запирай меня в темницу, делай, что хочешь: какую ты ни придумаешь муку, я с радостью пострадаю из любви к Иисусу.

Голос Франциска звучал по-новому, он смотрел твердо, как полководец.

Мессер Пьетро, онемев от такой дерзости, чуть не лишился рассудка и в ярости побежал к консулам. Угрожая отречься от сына и лишить его наследства, он втайне рассчитывал, что тот, испугавшись, сделается послушным. Ему казалось, что поступкам сына нет никакого оправдания. Он считал, что сын просто обуян злобой и черной неблагодарностью.

P>Но Франциск не согласился предстать перед консулами: он заявил, что гражданский суд не имеет права судить его в таком деле, и обратился к суду церковному.

Епископом был в ту пору настоятель церкви Св. Руфина Гвидо II, о котором сохранились воспоминания как о твердом и отечески благожелательном пастыре.

Выслушав жалобы мессера Пьетро и защитную речь сына, Гвидо тотчас вынес ясное решение:

- Ты, мессер Пьетро, не имеешь права мешать сыну следовать по пути, назначенному Господом, посему отступись от своих суровых намерений. А ты, Франциск, если и вправду хочешь следовать Господу на пути к совершенству, откажись от всего. Такова Его заповедь.

Тогда юноша сбросил с себя всю одежду и остался в одной власянице. Подобрав одежду с земли, он бросил ее потрясенному отцу:

- Слушайте, - воскликнул Франциск, - до сей поры я звал отцом Пьетро Бернардоне, но я желаю служить одному Господу, и я отказываюсь от всего имения отца и от одежды, которую от него получил. Отныне я могу с уверенностью говорить: «Отче наш, сущий на небесах».

Живое сочувствие охватило толпу. Тронут был и сам епископ. Своей мантией он прикрыл наготу юноши. Всякая связь с миром и с плотью оборвалась. Франциск нищим вступал в служение Господу.

Пьетро Бернардоне стоял как оглушенный. Не того он ждал, ему не надо было ни денег, ни одежды, он хотел своего первенца, которого, несмотря ни на что, все еще сердечно любил. Он явился на церковный суд, надеясь властью епископа вернуть сына к послушанию, и вот все погубил.

Бедный мессер Пьетро! Впервые его расчеты не оправдались.

Он отправился назад в лавку, сердце его изнывало от муки.

По-видимому, жизнь его была недолгой: второй его сын Анджело указан в книге записей Ассизи за 1215 год под именем не отца, а матери: Анджело ди Пика.

***

Весна 1207 года.

Однажды утром Франциск вышел из города. На нем был длинный плащ с крестом на спине, под плащом власяница, терзавшая тело, но душа его была исполнена радости.

Снег постепенно таял под весенними лучами, река на глазах набухала, создавая заторы и разливаясь.

По этой причине и вдобавок чувствуя, что от голода совсем свело желудок и нужна одежда, которая бы получше защищала от холода, Франциск постучал в ворота ближайшего монастыря - то был монастырь Св. Верекундия в местности, ныне называемой Валлиндженьо.

Увидев его в таком жалком виде и в рубище, монахи не больно-то ему поверили и отправили на кухню заработать немного похлебки.

Печальные то были дни: его чурались, с ним не говорили, никто не отделил ему, изголодавшемуся, хлеба и, что самое тяжкое, никто не подал ему, чем прикрыть наготу. Все опасались, что имеют дело с одним из тех недобрых людей, которыми кишела местность.

Не выдержав, исстрадавшийся Святой пустился в Губбио.

***

Случившееся не должно нас удивлять: все это дела человеческие. Когда через несколько лет слава Святого распространилась сначала по Умбрии, а потом по всей Италии, аббат монастыря Св. Верекундия, вспомнив, как плохо обошлись в монастыре с Франциском, безутешный явился к нему и испросил у него прощения за себя и за своих монахов.

Переполненный любовью, св. Франциск без труда простил их. После этой встречи между монахами св. Верекундия и братьями св. Франциска даже зародилась дружба - столь глубокая, что продлилась на многие годы и после кончины Святого.

***

Выйдя из монастыря Св. Верекундия, Франциск вскоре добрался до города Губбио, расположенного ниже по склону горы, отмеченной часовней Св. Убальда, покровителя города.

Неподалеку от городских стен, как раз с ближней стороны, перед подъемом к городу, проживал друг Франциска, некто Федерико Спадалунга.

Сейчас дом Спадалунга встроен в красивую готическую церковь, отстроенную жителями Губбио в воспоминание Святого. Они хранят о Франциске преданную память, благодарные за оказанное им благодеяние: Франциск усмирил свирепого волка, нападавшего на горожан.

Друг Федерико очень удивился, когда Франциск предстал перед ним в столь жалком виде - не таким он знавал богатого сына видного ассизского купца. Угощая Франциска, чем мог, собирая ему одежду, обувая его, опоясывая кожаным поясом, Федерико расспрашивал его обо всех событиях, которые привели к таким переменам.

Как подействовал рассказ Франциска на душу Федерико? Этого мы не знаем. Известно, однако, что все его семейство благоговейно хранило память о Святом, а дом был выбран как наилучшее место для строительства церкви - надо думать, рассказ Франциска глубоко запечатлелся в душе Федерико.

***

После столь широкого гостеприимства Святой распрощался с другом, который задумчиво следил за ним взглядом, и отправился дальше, прочь от города, в ту сторону, где, как он знал, находится лепрозорий, приютивший нескольких прокаженных.

Согласно преданию, место, где за оградой ели и спали эти отверженные, находилось близ церквушки Св. Лазаря.

В обители страданий Святой вновь явил свое великое милосердие: не жалея сил, он служил несчастным, мыл их, любовно врачевал язвы, кормил тех, кто уже не мог есть сам, приуготовлял их смиренно и с любовью к встрече с сестрой смертью.

***

Живя в Губбио и занимаясь делами милосердия и покаяния, Франциск чувствовал себя на своем месте, но когда он оставался один, в его сердце вновь звучал голос Господа, заповедовавший ему отстроить заново Его дом.

Сознавая, что пока еще не исполнил пожелания Господа, он испытывал душевную муку, лишавшую его покоя. Наконец он решился покинуть Губбио и, проделав долгий путь, вновь увидел родной город.

Найдя себе прибежище близ дорогой его сердцу церкви Св. Дамиана, он немедленно занялся ее восстановлением.

Первым делом он вышел на городскую площадь и стал петь и выступать, как скоморох. Вокруг него тотчас столпились любопытные. Тогда он обратился к ним и попросил во имя Господа помочь ему в благоустройстве церкви:

- Кто принесет камень, получит от Господа награду, кто принесет два камня, получит двойную награду, кто принесет три - тройную.

Глубоко тронутые, люди стали подносить камни, а Франциск перетаскал их по одному на своих слабых плечах к церкви Св. Дамиана. Вооружившись молотком и мастерком, он трудился как каменщик, пока не закончил работу.

Видя его за таким занятием, Пьетро Бернардоне, чей ум так и не просветился, непрерывно его проклинал, но Франциск попросил одного нищего благословлять его всякий раз, как отец проклянет.

***

Отстроив церковь Св. Дамиана, Франциск спустился на равнину и, благочестиво преданный первоверховному Апостолу, восстановил сначала церковку Св. Петра делла Спина, а потом церковь в Порциунколе, которую издревле называли церковью Ангельской Божией Матери.

Как нельзя ближе сведя знакомство с госпожой Бедностью, он отказался даже и от той скудной пищи, которую давал ему священник церкви Св. Дамиана, и стал просить подаяния.

В Ассизи он стучался во многие дома. Все что-то ему подавали, и он все собирал в один сосуд. Перед одной дверью, за которой когда-то он веселился в компании друзей, Франциск на миг почувствовал, как природа его бунтует и толкает прочь от двери. Но он превозмог себя и постучал; ему открыли, он увидел перед собой знакомые лица и изучающие взгляды. Протянув руки, он для всех нашел слова, призывающие к добру, и отправился в уединенное место принять пищу.

Она была тошнотворной. Но Франциск вспомнил о Христе Распятом и безмятежно принялся за еду.

***

Отношение жителей Ассизи к Франциску постепенно менялось. Раньше его поступки объясняли помешательством; но когда люди увидели героическую непреклонность Франциска, которой никак в нем не предполагали, увидели пылкое милосердие, исторгавшее слезы, то они переменили о нем мнение и стали открыто им восхищаться.

Среди самых заметных граждан Ассизи был в те времена некто Бернардо да Квинтавалле, богобоязненный зажиточный купец, который слышал в своей душе призыв к жизни более совершенной, более согласной с Евангелием, свободной от земных хлопот.

Сын Пьетро Бернардоне, о котором столько было разговоров, обратил на себя его внимание своей добровольной бедностью и ласковым приветом. Бернардо стал за ним наблюдать.

Он увидел в нем человека, вышедшего из житий святых и поистине ставшего новым творением.

Желая ближе познакомиться с Франциском, он приглашал его к себе в дом и однажды вечером оставил на ужин и предложил кров.

Утром, после мессы в церкви, Бернардо нимало не колеблясь, продал все свое добро и, собрав городских бедняков, стал раздавать им деньги.

Один священник по имени Сильвестр решил этим воспользоваться. Он явился к Франциску и сказал:

- Ты мало заплатил за камни, которые я тебе продал на восстановление церкви Св. Дамиана. Ты обязан возместить мне урон.

Франциск с жалостью взглянул на него. Потом, погрузив руку в мешок с деньгами Бернардо, он вытащил пригоршню монет и высыпал на колени Сильвестру:

- Бери. Это твое.

Деньги обожгли священника, как огонь. Они жгли ему ладони, они отняли у него душевный покой.

Потрясенный Сильвестр, стал первым священником во францисканском братстве.

После Бернардо да Квинтавалле еще один житель Ассизи присоединился к Франциску. Его звали Пьетро Каттани, и был он известным юристом, окончившим Болонский университет.

Все трое оставили город и шли, не останавливаясь, пока не нашли пристанища: заброшенной людьми "убогой лачуги", среди зелени деревьев, подле шумливой и извивающейся речки.

За эту последнюю особенность речку и всю местность прозвали Ривоторто (Кривая речка). Святой с давних пор приметил ее в своих одиноких странствиях.

Бедное жилище состояло из двух небольших помещений, между которыми было некоторое пространство с равными сторонами; в центре его они водрузили крест, вокруг которого вместе оплакивали страсти Спасителя.

Голод они утоляли росшими вокруг травами, а жажду - водой из ручья.

Их уединение как-то нарушил молодой крестьянин с жилистыми руками, с лицом, обожженным солнцем и изможденным трудами. Звали его Эгидий, и он прошел долгий путь, разыскивая Франциска.

Франциск принял его как отец. Надел на него покаянную рясу и опоясал веревкой.

Теперь их было четверо: поэт, купец, юрист и крестьянин. Рядом с тем, кто любил воспарить, был теперь человек, привыкший твердо стоять на земле; рядом с тем, кто привык к хитроумным юридическим заковыкам, был неотесанный крестьянин, разбиравшийся только в смене времен года.

В обычной жизни никому не удалось бы спаять их воедино. Их объединила любовь к Христу, а грубая ряса ознаменовала их равенство.

Из Ассизи спустились еще четверо и постучали в дверь скромной обители. Все явились с одним желанием: служить Господу в бедности и смирении сердца. Их звали Сабатино, Морико, Филиппо Лонго и священник Сильвестр.

Франциск и этих принял с радостью. Они с радостью заметили, что небольшое их братство заметно разрастается. Из Ассизи к ним явились Джованни да Сан Костанцо, Барбаро и Бернардо Виджиланте. А напоследок примкнул и рыцарь, с которым Святой познакомился в Риети.

Их стало двенадцать, как апостолов, но они были меньше горчичного зерна.

***

Около двух лет пробыл Франциск в лачуге на Ривоторто. Однако Франциск не хотел никаких чрезмерностей, рвение не должно было нарушать законы естества.

Как-то ночью один из братьев, измученный постом, закричал: «Я умираю от голода!» Тотчас встревоженный Франциск встал от молитвы и занялся ужином, а чтобы собрат не устыдился принять пищу, когда другие постятся, сам разделил с ним трапезу.

В другой раз он - опять-таки по-матерински - отвел больного на виноградник, чтобы тот поправил здоровье, напитавшись сладкой виноградной мякотью.

Мир не замечал их, и они не замечали мира, счастливые в своем уединении.

В сентябре 1209 года Оттон Брунзвик проезжал долиной Сполето, направляясь в Рим, где его должны были короновать императором. Толпы народа встречали его на пути, упиваясь зрелищем пышного кортежа.

Франциск не покинул своего убежища и не отпустил никого из собратьев. Суетный шум мира не должен был тревожить их покоя. Он позволил только одному из них выйти навстречу государю и предупредить его о бренности земной славы и о краткости жизни.

Прислушался Оттон к словам безымянного отшельника? Великие мира сего обычно любят слушать льстивые речи и редко приклоняют слух к суровому гласу истины.

Но легенда гласит, что Оттон принял к сведению необычное обращение к нему и препоручил себя молитвам Франциска.

***

Ривоторто, колыбель францисканства!

Ходатайством Гвидо II, епископа Ассизи, и кардинала Джованни ди Сан Паоло, епископа Сабинского, Франциск был представлен Папе. Явился он, как всегда, в грубой рясе, подпоясанной веревкой.

Может быть именно эта простая одежда, столь похожая на одеяния многих еретических сект, помешала Иннокентию III распознать во Франциске настоящего человека Божия.

Но Провидение, которое бдительно следило за действиями Святого и каждое поворачивало ему на пользу, не замедлило просветить ум Папы.

На следующую же ночь Иннокентий III увидел во сне, как у ног его вырастает пышная пальма, и услышал голос свыше, сообщивший, что пальма - это тот кающийся бедняк, что предстал перед ним накануне.

Потрясенный, Папа захотел снова увидеть и выслушать Франциска, и тот смиренно прочитал ему свой Устав, выразив пожелание получить каноническое одобрение.

Папа был озадачен. Как одобрить такой суровый образ жизни и такую совершенную бедность?

Франциск в ответ вдохновенно и рыцарственно воспел госпожу Бедность, восхваляя ее как прекраснейшую даму, завоевавшую сердце Небесного Царя, в Чьем облике запечатлелось благородство Отца.

Неужто такой Отец не позаботится о Своих возлюбленных детях?

Папа был тронут. Его опасения рассеялись.

***

С радостью в одно прекрасное утро июня 1209 года "кающиеся мужи Ассизи" и, распевая песнь, отправились в обратный путь.

Кто бы увидел их в грубой и ветхой одежде, обросших бородами, с песней на устах, тот счел бы их веселыми бродягами.

Однако это были самые серьезные в мире люди. После одобрения Устава эта убогая лачуга, где сложилось первое братство, стало, в том числе юридически, первой обителью - "Конвентом” - Францисканского ордена.

В Ривоторто они зажили так, как жили до посещения Рима: чередуя благочестивые молитвы с делами благотворительности.

Франциск часто посылал их попарно по окрестностям: проповедовать, ухаживать за прокаженными в ближнем лазарете, зарабатывать себе простую пищу, помогая крестьянам в полевых работах.

***

Ряды ордена постоянно пополняются новообращенными. Их уже не считают. Этот поток не иссякнет в веках.

Среди второго поколения францисканцев немало тех, кто оставил особый след в истории ордена.

Вот некоторые из них: Массео да Мариньяно, отличавшийся красноречием, благородством облика и великой ревностью к молитве; Леоне, овечка Божия и духовник св. Франциска; Илия, исполненный многих дарований и организаторского таланта; Руфин, благородный двоюродный брат св. Клары, созерцательная душа; Джинепро, простая и верная душа; Фома Челанский, высший ум и первый биограф Святого; Гульельмо Дивини, которого св. Франциск окрестил братом Пацификом, видный поэт при дворе Фридриха, повсюду признанный как "король стихов"; Джованни Паренти, первый Генеральный Министр ордена, и другие, перечислять которых было бы слишком долго.

Обитель в Ривоторто стала так тесна, что братья с трудом могли разместиться в двух кельях.

Во избежание беспорядка Франциск велел углем написать имя каждого на потолочных балках, чтобы им легче было найти свое место.

Но однажды случилось нечто, из-за чего братьям пришлось покинуть скромную обитель и искать нового пристанища, как ласточкам - нового гнезда.

Как-то один из местных крестьян, погоняя осла, стал на пороге и закричал:

- Входи, мы тут пригодимся.

Франциск понял, что тот хочет сделать, но не воспротивился. Он вспомнил слова Христа, который учил искать новое место, если тебя согнали со старого, и обратился к собратьям, сказав:

- Я знаю, что Господь призвал нас не для того, чтобы жилище наше служило стойлом скоту, но чтобы показывать людям путь к спасению.

***

Братья добрались до маленькой церкви Ангельской Божией Матери, которую Франциск восстановил несколько лет назад.

Обосноваться у церкви можно было только с разрешения бенедиктинских монахов, владевших этой местностью, а получить это разрешение можно было лишь в самом аббатстве на горе Субазио, близ разоренного замка графа Сассороссо.

Франциск с братьями поднялся на гору Субазио.

Аббат принял их очень сердечно, выслушал просьбу и удовлетворил ее с евангельской любовью, предложив им в дар не только церквушку, но и маленький надел земли вокруг.

Однако Франциск не принял дара. Он не хотел урона госпоже Бедности, Госпоже его сердца. Тогда был заключен своего рода контракт: оставляя надел земли в своей собственности, бенедиктинцы отдавали его братьям в вечное пользование.

Признание права владения за бенедиктинцами выражалось в том, что сыновьям Франциска полагалось ежегодно поставлять в аббатство корзину рыбок. Пустяковая плата, но и такой достаточно, чтобы было ясно, кто хозяин.

***

Рядом с церковью, на выделенную францисканцам землю, которую (от слова "porzione" - порция, надел) назвали уменьшительным "Порциункола", Франциск велел построить несколько хижин, куда братья могли удаляться для сна или для молитвы и покаяния в одиночестве.

Никто дерзко не потревожит их здесь, не прогонит: милосердием св. Бенедикта им дано безопасное и надежное убежище.

Жизнь в Порциунколе шла так же, как в Ривоторто. Число братьев, значительно возросшее, позволило Франциску расширить проповедническую деятельность. Он посылал братьев в мир с апостольской миссией все дальше от обители, так что они остигали отдаленных и труднопроходимых краев.

Притяжение оказывалось столь сильным, что многие, целительно затронутые проповедью, вскоре меняли свой бархатный плащ на рясу из грубого сукна.

***

Близ церкви Св. Руфина стоял дом мессера Фавароне ди Оффредуццо, благородного ассизского рыцаря, и его жены мадонны Ортоланы, которая побывала в Святой Земле у Гроба Господня и в других христианских святых местах.

Дом их украшали четыре дочери, милые как весенние цветы, юные возрастом, но разумные и благонравные.

Их звали Пененда, Клара, Агнеса и Беатриче.

Фавароне не успел до своей кончины устроить их будущее, и это больше всего огорчало его на смертном одре как христианина и как человека благородного воспитания.

Всеобщее внимание привлекала Клара. Изящная, с большим достоинством, золотоволосая, она казалась каким-то нездешним созданием.

Мысли ее не были обращены к земному. Она чувствовала сладость и красоту монашеского призвания, мечтала о духовном материнстве, усыновляющем отверженных и несчастных.

С помощью верной служанки по имени Бона ди Гвельфуччо ей удалось несколько раз втайне переговорить с Франциском.

Между двумя душами сразу установилось взаимопонимание. Поскольку разногласий не возникло, решение было принято.

Так первая женщина примкнула к францисканскому движению. Это был пока слабый росток, но в будущем ему предстояло взрастать и плодоносить святостью и благодатью.

Выйдя из Порциунколы в серой рясе и грубом покрывале на голове, Клара последовала за Франциском в обитель бенедиктинских монахинь монастыря Св. Павла в Бастии. Немного позднее к ней присоединилась и ее сестра Агнеса.

***

Епископ Гвидо уступил Франциску церковку Св. Дамиана. Лучшего места нельзя было придумать: там обосновались Клара и Агнеса, там возник первый монастырь кларисс.

Франциск окружал их своей заботой.

Однако по долгому опыту он знал, как хрупка плоть и как она бунтует против духа, если ее не держать в узде крепкой рукой; и лучшая жемчужина может потемнеть, если ее не содержать в чести.

Поэтому он постановил, что никто не имеет права ступить за священную ограду обители, где пребывали эти женщины, и что ни один брат, кроме самых исключительных случаев и по надобностям священнослужения, не имеет права приблизиться к ее стенам.

***

Год 1212. Пламя энтузиазма зажглось в христианском мире. Под девизом "Так Богу угодно" сорок тысяч юношей с крестами и знаменами, восклицая: «Освободим гроб Господень!», отправились на Восток; на равнинах Тулузы христиане отбили нашествие мусульман.

Рыцарская душа Франциска дрогнула от восторга, вспыхнула как горючая смесь, он решил отправиться за море и принять участие в великом предприятии.

Он мечтал промчаться паладином любви меж рядов мусульман, обратить их ко Христу, соединить их с Христом узами веры и милосердия.

Перед отъездом из Италии он решил посетить Рим, где бы наместник Христа, великий Иннокентий, одобрил его намерения и благословил его шаги.

***

История не донесла до нас содержания второй встречи Франциска с папой Иннокентием, но надо полагать, что Римский Первосвященник, от которого не укрылись успехи нового ордена, благословил Божиего человека и ободрил его, пожелав преуспеяния в той святой миссии, которую тот на себя возложил.

С таким напутствием в сердце Франциск погрузился в Анконе на корабль, участвовавший в походе крестоносцев, и отплыл на Восток.

Но события повернулись иначе. Буря выбросила судно на берег нынешней Далматии, припасы потонули, пришлось думать о возвращении.

Поскольку съестного не хватало, а зима приближалась, хозяин корабля не захотел принять на борт бедного монаха. Однако Франциск проник на корабль тайком, Господь же надоумил некоего достойного человека снабдить его продовольствием.

Благодаря этой уловке все находившиеся на корабле спаслись, ибо вторая буря задержала корабль в море, и когда съестного не осталось, на помощь пришел Франциск: он милосердно отдал спутникам свои припасы, чудесно умножившиеся у него в руках.

Приплыв в Анкону, Франциск продолжил свою апостольскую проповедь.

***

Весной 1213 года он снова отправился в путь по дорогам мира. К концу июля 1219 года Франциск с несколькими спутниками добрался до Египта, где уже год крестоносцы стояли лагерем, намереваясь взять город Дамьетту.

Праздные крестоносцы предавались удовольствиям и грабежу, позабыв о высокой миссии, ради которой они оставили родные места.

Святого крайне удручило увиденное; он не знал, как воззвать к совести этого разбредшегося стада.

19 августа было дано сражение.

Крестоносцы были разбиты наголову, но разве иного можно было ожидать в сложившемся положении? Святой предсказывал такой исход, однако его предупреждения не помогли.

Франциск тем временем, не позабывая о цели, ради которой прибыл на Восток, решил в одиночку проникнуть в земли сарацин.

Взяв с собой брата Иллюминато, он вступил на землю противника с криком: «Султан, султан».

Их тут же схватили, жестоко избили и привели к султану Мелек-эль-Камелю, доблестному и мудрому государю.

В ответ на просьбу султана Франциск изложил цель прихода: он хотел не отречься от Христа, но обратить султана и его людей в евангельскую веру.

Он долго говорил о тайне Единого и Троичного Бога, но, чувствуя, что слова его не доходят, придумал нечто более действенное.

- Прикажи, - сказал он, - чтобы разожгли большой огонь и позови своих священников. Мы вместе войдем в огонь. Кто из нас останется невредим, в его веру и уверуй.

- Ни один из наших священников не согласится на такое испытание в защиту нашей веры, - ответил султан, заметив, как один из священнослужителей бежал, услышав предложение Святого.

Но Франциск не сдавался.

Повелел султан расстелить по всему залу широкий пестрый ковер, на котором по всему полю выткано было множество крестов, после чего обратился к присутствующим с такими словами:

- Пусть призовут этого человека, который кажется нам истинным христианином. Посмотрю, что он будет делать, подходя ко мне. Если ступит ногой на кресты, я укорю его в оскорблении его же Бога. Если же не решится ступить на ковер, я укорю его в оскорблении моего величества.

Призвали Святого. Пройдя по ковру, он приблизился к султану.

Тот, обрадовавшись, что ему, наконец, есть в чем укорить Божьего Человека, а именно в оскорблении его Господа, сказал:

- Вы, христиане, поклоняетесь Кресту, вы чтите в нем особенную принадлежность вашему Богу, как же ты не устрашился попрать стопой знак креста?

А блаженный Франциск ему в ответ:

- Надо вам знать, что вместе с нашим Господом были распяты два разбойника: мы получили Крест Иисуса Христа, нашего Бога и Спасителя, ему мы поклоняемся и его прижимаем к сердцу со всем благоговением. Вам же, по получении нами Креста Христова, достались кресты разбойников, их я безбоязненно топчу ногами».

***

"Был и другой спор у султана с блаженным Франциском. Он сказал:

- Ваш Бог учил вас в Евангелии не воздавать злом за зло, не отбирать рубашку у того, кто ее отнял у вас, и тому подобному. Тем более Он, должно быть, наставлял христиан не вторгаться в наши земли.

- Вы, – отвечал блаженный Франциск, – прочитали, думается, не все Евангелие Господа нашего Иисуса Христа. В другом месте его говорится: «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя». Тем самым оно учит, что всякого человека, даже самого близкого и дорогого, - дорогого не меньше, чем собственное око, - должно вырвать и отбросить, если он попытается уклонить нас от Веры и от любви к нашему Богу. Вот почему христиане воздвиглись и воюют за эту землю, которой вы неправедно завладели, ибо вы клянете имя Христово и уклоняете от почитания Его кого только можете. Но если бы в вас зародилось стремление узнать, полюбить и исповедать Творца и искупителя мира, христиане возлюбили бы вас как самих себя.

Услышав таковой ответ, все присутствующие изумились».

***

Но удивление и восхищение были вовсе не тем, о чем мечтал св. Франциск; он мечтал претерпеть мученичество, но мечта его вновь оборачивалось миражом. Какое-то время он еще оставался среди сарацин, надеясь обратить кого-либо из них. Его внимательно слушали, пока он говорил о Христе и о любви к ближнему, но все отходили прочь, едва он заводил речь о ложности учения Магомета.

Поняв, что от дальнейшего пребывания в мусульманском лагере христианской вере не будет пользы, он распрощался с султаном, чтобы возвратиться обратно к христианам.

Мелек-эль-Камель пытался его удержать, предлагал золото и драгоценные камни, но Франциск, верный госпоже Бедности, ничего не захотел. Он согласился принять в знак дружбы лишь рог из слоновой кости, чтобы им созывать братьев, а также пропуск в Палестину.

И снова он в Дамьетте. После долгой осады, 5 ноября город сдался, и крестоносцы разорили его дотла. Как голодные волки бросались они на все, алчность овладела каждым.

Франциску стало тошно, он решил вернуться в Италию.

В Дамьетте с крестоносцами он оставил несколько братьев и сел на корабль до Сан Джованни д'Акри, где его уже ждал брат Илия.

С ним он отправился паломником в Святую Землю, где он прошел по всем местам земной жизни Иисуса.

***

Отправляясь в Святую Землю, Франциск оставил двух братьев замещать себя: брата Маттео из Нарни и брата Григория из Неаполя.

Первому надлежало не покидать Порциунколы, чтобы принимать вступающих в орден, второму - посещать разные общины и смотреть за тем, чтобы соблюдалась святая дисциплина.

Однако весьма скоро начались нестроения, позднее усилившиеся из-за ложного слуха о смерти Святого.

Лучшим братьям происходящее представлялось если не изменой францисканству, то, по крайней мере, помехой апостольской проповеди и личному совершенствованию.

Один из таких братьев, некто брат Стефан-простец, погрузился на корабль и, застав Франциска в Сан Джованни д'Акри, рассказал ему, что происходит в Италии и поторопил его с возвращением.

Известия обеспокоили Святого, и он пустился в обратный путь, взяв с собой брата Илию, Пьетро Каттани, Чезарио да Спира и некоторых других братьев.

Они высадились в Венеции в первых числах августа 1220 года. Франциск был очень слаб. Убийственный ближневосточный климат подорвал его здоровье.

Начиналась болезнь глаз, которую он нес как тяжкий крест до самой смерти; желудок почти не удерживал пищи.

К этим физическим страданиям прибавились и нравственные. В Болонье он обнаружил, что братья постороили себе каменное жилище, простонародьем называемое «дом братьев», и открыли Богословскую школу.

Поначалу душа Франциска восстала против этого и он приказал всем братьям, включая больных, выйти из этого дома, но потом, узнав, что братья жили там не как владельцы, а как гости кардинала Уголино, успокоился и позволил им снова туда войти.

Он боялся науки. Не сама она своим содержанием внушала ему страх: он чтил и уважал теологов. Но опасался при этом, что наука убьет святую простоту и пробудит беса гордыни в душах его детей. Однако он без колебаний разрешил преподавать священную науку, когда его попросил об этом Антоний Падуанский.

До Центральной Италии Франциск добрался верхом, ибо по болезни не мог иначе.

Папа Римский с его окружением находились в это время в Орвьето, и там Святой вновь встретился с кардиналом Уголино.

Вместе они обсудили дела ордена и приняли необходимые меры против возникших нестроений. Упразднялись привилегии, данные некоторым монастырям кларисс, возбранялось основание нового монашеского братства, до предстоящего в сентябре капитула откладывалось регулирование положений о постах, принятых в отсутствие Святого.

С другой стороны, чтобы ограничить странствия иных братьев, напоминающие бродяжничество, было решено, что для новопоступивших в орден устанавливается год послушничества, как в других орденах, и что все братья должны испрашивать у начальствующих позволения удалиться от места обитания.

***

Праздник св. Михаила Архангела 1220. Перед собравшимся капитулом изнемогающий от физических страданий Франциск в глубоком смирении отказывается от руководства орденом. Вместо него избран Пьетро Каттани. «Отныне я умер для вас: но вот Пьетро Каттани, которому как вы, так и я обязаны послушанием».

На самом деле главой ордена остается Франциск. Орденом как организацией руководит другой, но Франциску вверяют свою совесть его дети и хлебом его примера и его святости питают свою душу.

Пьетро Каттани недолго управлял орденом. 10 марта 1221 года сестра смерть взяла его к себе в Порциунколе и святая его душа перенеслась в рай.

Со смирением воззвав к Духу Святому, чтобы споспешествовал в избрании нового викария, остановили выбор на брате Илие.

Избрание брата Илии оказалось промыслительным.

Он способствовал распространению и утверждению францисканства как мощной силы, благодаря чему произошел духовный переворот, определивший облик истории на все последующие века.

***

Куда бы ни приходил Франциск, всюду мужчины и женщины, не связанные браком или состоящие в браке, с мольбой обращались к нему, прося принять их в орден.

Но можно ли разбить семью, разом перерубить все ее связи с обществом, чтобы члены ее могли надеть монашеское облачение?

Франциск с его гениальным чутьем придумал нечто новое: внести монастырский дух в семью и в общество.

Так положено было начало Третьему ордену.

В 1221 году Франциск, поддержанный кардиналом Уголино, написал Устав нового ордена и передал его людям. Устав состоял из нескольких основных положений: от вступающих требовалось исповедовать христианскую веру, полностью повиноваться Католической Церкви, исполнять обязанности, предписываемых собственным статусом, в скромности, супружеском целомудрии и в духе самопожертвования; запрещалось также носить оружие.

История не донесла до нас, где именно родился Третий орден, но предание наиболее достоверно указывает на город Поджибонзи, где первыми в него вошли купец Луккезио и его жена Буонадонна.

Снедаемый алчностью и корыстью, этот купец однажды был зачарован словами Франциска, после чего стал продавать свое имущество и раздавать его на дела милосердия. Жена его, пораженная таким чудом Провидения, состязалась с мужем в рвении и усердии.

Франциск надел на обоих серое одеяние и препоясал веревкой.

Они прожили еще сколько-то лет, довольствуясь плодами со своего огорода, после чего скончались в Боге.

После этой первой супружеской пары появились другие: орден быстро завоевал популярность в разных странах и принес обществу неисчислимую пользу; принадлежностью к нему гордились не только простые люди, но и великие мира сего.

Елизавета, ландграфиня Тюрингская, и Людовик IX, король Франции, устремлялись к святости под руководством Устава Третьего ордена, и они еще не самые видные в том прославленном ряду святых, которых орден дал миру.

***

Кровавые раны зияли на его руках и ногах, как будто он претерпел казнь через распятие. На ладонях и ступнях виднелись затвердения, похожие на с одной стороны на головки гвоздей, с другой - на их заостренные и искривленные концы.

На ребре виднелась широкая рана с красными краями, откуда струилась по телу кровь, марая одежду.

Огонь любви, как пожар пылавшей в сердце Франциска, дал вожделенный плод: мученичество.

Пять язв на его теле сияли драгоценным пурпуром.

Ходить он уже не мог, его перевозили с места на место разные люди, свидетельствовавшие тем преданность ему.

В дело вмешался брат Илия, который своей властью генерального викария принудил его к покою: слишком дорога ему была жизнь Отца.

По договоренности с епископом Святого поместили в одной из комнат епископского дворца, где были большие возможности для лечения и надежное укрытие от зимнего холода.

Чтобы Франциск мог сосредоточиться, в комнате ему устроили келью с плетеными рогожами на полу – там он молился и отдыхал, когда хоть немного отпускала мучительная болезнь. Его изболевшиеся глаза не выносили света, поэтому братья пришили спереди к капюшону кусок шерстяной ткани - больные глаза отдыхали в темноте.

Из любви и сострадания братья часто просили Отца принять пищи для укрепления сил, однако почти всегда безуспешно, ибо больной был слишком слаб.

***

Святой желал умереть в Ассизи, желание это надо было исполнить; да и жители Ассизи не хотели лишиться священных реликвий. Брат Илия, сам родом из Ассизи, также хотел исполнить желание сограждан.

Небольшой отряд выступил в середине апреля, продвижение шло медленно, ибо Франциска оберегали от сотрясений.

В скиту Челле близ Кортоны пришлось сделать остановку, так как болезнь усугубилась: явились опасения, что смерть может застигнуть Франциска в пути.

Передохнув немного и подождав, пока драгоценный больной чуть окрепнет, двинулись дальше.

***

Пятница, 2 октября. Франциск утратил представление о времени.

Ему казалось, что еще четверг, и он просил прочитать ему то место из Евангелия, где говорится о Страстях Христовых, потом благословил хлеб и раздал его присутствующим в память Тайной вечери.

Вечером в субботу 3 октября смерть, наконец, явилась за ним.

Кончина отца вызвала глубокую скорбь его сыновей.

Хоть их учили постоянно устремляться к небу, все же природа их оставалась человеческой и они не могли сдержать слез.

Собравшись вокруг останков отца, они всю ночь оплакивали его, как сироты.

Тем не менее им было чем утешиться.

Тело Святого, которое перед смертью было «давно почерневшее от болезни, стало прекрасным, оно сияло великой чистотой и видом своим доставляло утешение. Все его члены, поначалу окоченелые, стали мягкими и обрели гибкость, свойственную телу младенца… В самой середине рук и ног были не отверстия от гвоздей, но сами гвозди, образовавшиеся из его плоти, даже возросшие с самой плотью, сохранявшие темный цвет, и правое ребро орошалось кровью».

В тот вечер в Ассизи не умолкал колокольный звон, известие о кончине Франциска, переходя из уст в уста, мгновенно разнеслось по окрестностям.

Жители Ассизи хлынули в Порциунколу поклониться телу Святого. Приоры города даже выслали отряд солдат, чтобы оградить его от чрезмерных проявлений благочестия.

На следующее утро его понесли в город. Духовенство, власти, народ длинной вереницей потянулись к восточным воротам с песнопениями и молитвами, восклицая и приветственно помахивая зелеными ветками.

В церкви Св. Георгия отслужили панихиду, тело уложили в углубление в массивном камне, поверху плотно привинтили узкую решетку.

После чего опустили под алтарь.

***

Гробница Святого сразу же прославилась чудесами.

Слепые, хромые, глухие, немые, увечные, страдающие разными болезнями внезапно исцелялись близ нее, души обретали свет веры и силу обновить свою жизнь, уподобить ее евангельской.

Во всех краях воспевали святость Франциска. Недоставало только решения Церкви о причислении его к лику святых.

Около сорока чудес, подвергнутых рассмотрению, были исторически засвидетельствованы, но многим эта процедура показалась излишней.

16 июля 1228 года Григорий IX прибыл из Перуджи в Ассизи и торжественно причислил Франциска к лику святых, отслужив папское богослужение на площади Св. Георгия.

***

Кажется, образ ассизского Святого в нимбе света возносится над базиликой, кажется, святой Франциск протягивает к миру руки со стигматами и обращает ко всем творениям слова, которые постоянно повторял своим братьям:

«О возлюбленные братья и благословенные вовек сыны, услышьте меня, услышьте голос Отца вашего.
Мы обещали много:
Но нам обещано больше.
Послужим на земле,
Устремясь к небесному.
Наслаждение кратко:
Наказание вечно.
В меру страдание:
Слава без предела.
Многих призвание:
Немногих избрание.
Но всем воздаяние.
Братья, пока у нас есть время, будем творить добро».


Святые Доминик и Франциск Ассизский


Святые Франциск Ассизский и Бернард


Святые Феодосия, Макрина, Доминик,
Франциск Ассизский и Бернард


Святые Северной Колоннады #25 - 14

Скульптор - неизвестен.

Высота скульптуры - 3,1 метра (10 футов 4 дюйма).



По материалам:
Colonnade Saints
www.catholic-forum.com
Catholic Encyclopedia
Wikipedia


Ресурсы:
1 Roma Sacra - San Pietro in Vaticano, Itineraries 21-22, ©Fabbrica of St. Peter's, July 2001
2 Le statue berniniani del Colonnato di San Pietro, ©1987 by de Luca Editore s.t.l.


Добавил: Tatyana_Art | | Теги: франциск, Ассизский, святой
Просмотров: 1560 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Ветхий Завет

C толкованием


Виды креста
Крест "Египетский иероглиф Анх".
Крест Т-образный "антониевский".
Крест "буквенный".
Крест "якореобразный".
Крест монограммный "доконстантиновский".

Икона дня


МОЛИТВА

Господи, прости нас грешных.
Прости нас в глухом беспамятстве растоптавших
И предавших забвению святыни предков наших.
Прости нас – озлобленных, жестоких и не помнящих родства.
И да оживут церкви и храмы Твои,
И да восстановится связь времен,
И наполнятся светом и любовью души людей...

Святитель Петр, митрополит Московский,
всея Руси, чудотворец. (XIV век)


Поиск

НЗ в искусстве
Благовещение
Рождество Христово
Рождество Христово (2)
Рождество Христово (3)

ИКОНОПИСЬ

ИКОНОПИСНЫЕ СТИЛИ

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

 
Copyright MyCorp © 2022
Создать бесплатный сайт с uCoz